янтарная комната где она находится

Янтарная комната

Из Портретного зала можно пройти в Янтарную комнату — жемчужину Екатерининского дворца, вполне обоснованно называемую одним из чудес света.

Возникновение Янтарной комнаты овеяно легендами и мифами. Ее замысел приписывали немецкому архитектору и скульптору А. Шлютеру (1664–1714), который, как считалось, спроектировал ее для Литценбурга — пригородной резиденции прусской королевы Софии-Шарлотты. Некоторые авторы утверждали, что янтарные панели так и не были установлены в Берлине и перешли в качестве подарка к российскому императору Петру I неполными, так что собрать их в Санкт-Петербурге сразу не удалось. Вновь обнаруженные документы позволяют пролить свет на историю создания этого уникального произведения искусства.

Курфюрсты Бранденбургские, владевшие Пруссией — европейским центром янтарного промысла — с 1618 года, использовали «золото» Балтийского моря, как издавна именовали янтарь, в качестве материала для драгоценных дипломатических подарков другим князьям. Это дало толчок к стремительному развитию искусства обработки янтаря, одной из вершин которого и стала Янтарная комната. Период ее создания совпадает с общим расцветом немецкого и, в частности, прусского искусства на рубеже XVII и XVIII веков.

Курфюрст Фридрих III (1657–1713), в 1701 году коронованный как король Пруссии Фридрих I, сразу после вступления на престол взялся за перестройку своей столицы, и прежде всего королевской резиденции — комплекса зданий XVI–XVII столетий. Его супруга, королева София-Шарлотта, еще до этого вынашивала планы относительно принадлежавшего ей небольшого летнего дворца Литценбурга, построенного в 1695–1699 годах И.-А. Нерингом и М. Грюнбергом. По замыслу хозяйки, он должен был превратиться в изысканное здание с парковым фасадом по версальскому образцу. В декабре 1701 года проект, представленный архитектором И.-Ф. Эозандером королевской чете, был утвержден, и мастер стал любимым архитектором королевы.

Сегодня известно, что именно Эозандер является автором проекта оформления Янтарного кабинета, долгое время считавшегося созданием Шлютера. Два любимых дворца прусского короля, с которыми связана судьба Янтарной комнаты, — Литценбург (с 1709 — Шарлоттенбург) и Ораниенбург — стали с 1707 года, после ухода Шлютера с поста дворцового зодчего, исключительно сферой деятельности Эозандера.

Первоначально комната с янтарными панелями предназначалась для дворца Литценбург — личной резиденции королевы; к мысли о ней, по всей видимости, королевскую чету подтолкнул не только визит по случаю коронации Фридриха I в Кенигсберг — столицу янтарного промысла, но и преподнесенный ему тогда подарок — две большие янтарные рамы.

Возможно, замысел родился у самой Софии-Шарлотты, отличавшейся широкими познаниями, разносторонними интересами, глубоким пристрастием к искусству и музыке. Проект Янтарного кабинета наверняка должен был исполнить ее любимый зодчий Эозандер, который руководил всеми работами по расширению Литценбургского дворца.

Для реализации амбициозной идеи в сентябре 1701 года был приглашен из Копенгагена резчик по янтарю и слоновой кости Г. Вольфрам. Однако летом 1706 года между ним и Эозандером вспыхнул конфликт: по словам придворного архитектора, Вольфрам работал слишком медленно и не придерживался утвержденного проекта. Датчанина сменили мастера из Данцига (нынешний Гданьск) Э. Шахт и Г. Турау, приступившие к работе над янтарными панелями в 1707 году и в течение шести лет трудившиеся над уникальной отделкой.

В 1709 году, когда София-Шарлотта скончалась, Янтарная комната еще не была завершена, однако Фридрих I остановил работы и принял решение украсить янтарными панелями галерею в другом дворце — Ораниенбурге. Судя по всему, король прекратил строительство в Литценбурге, чтобы сохранить дворец таким, каким он был при жизни его супруги. Стены зала, предназначавшегося для янтарных панелей, украсили дамастом и золотым галуном; Красную дамастовую комнату можно видеть во дворце и сегодня. Именно с тех пор в память о Софии-Шарлотте Литценбург стал называться Шарлоттенбургом.

Тем временем король поручил Эозандеру расширение дворца в Ораниенбурге с устройством Янтарной галереи, превосходящей по размерам предыдущий проект (30 метров длиной). Инвентарная опись Ораниенбургского дворца за 1743 год содержит конкретные сведения о внешнем виде задуманной галереи, а обнаруженный немецкими исследователями рисунок 1700-х годов изображает ее часть, в декоре которой узнаются многие элементы будущей Янтарной комнаты. Однако, несмотря на продолжавшиеся работы, галерея не была завершена до смерти Фридриха I (1713), и в Ораниенбурге янтарные панели также не были установлены.

Еще при жизни Фридриха I готовые панели для Янтарной галереи осмотрел во время одного из своих визитов в Берлин (в 1712 или 1713 году) Петр I. Российский император не скрывал своего восхищения и желания иметь подобное уникальное творение у себя на родине.

Наследник первого прусского короля Фридрих-Вильгельм I (1688–1740, правил с 1713), вошедший в историю как «фельдфебель на троне», ввел строгую дисциплину, ориентированную на практическую пользу, и прекратил все дорогостоящие работы во дворцах отца. Однако восхищение гостей, видевших янтарные панели, побудило его после вступления на престол вмонтировать их в один из кабинетов парадных покоев Берлинского королевского замка. Таков последний и единственный точно подтвержденный эпизод пребывания янтарного чуда в Берлине до отправки в Санкт-Петербург. Ни в Шарлоттенбурге, ни в Ораниенбурге панели не были установлены, хотя в каждом из дворцов для них было отведено специальное помещение.

При встрече Петра I с Фридрихом-Вильгельмом I в ноябре 1716 года в связи с заключением союза между Россией и Пруссией прусский король преподнес российскому императору подарки, среди которых был и Янтарный кабинет. Петр I писал тогда императрице Екатерине: «К(ороль) подарил меня изрядным презентом яхтою, которая в Потсдаме зело убранная, и кабинетом Янтарным, о чем давно желали». Через два года русский император послал Фридриху-Вильгельму ответный подарок — 55 гренадер исполинского роста и собственноручно исполненный кубок из слоновой кости.

Согласно сохранившейся описи, разобранный Янтарный кабинет был доставлен в Санкт-Петербург через Мемель и Ригу в 18 больших и малых ящиках, содержавших наряду с готовыми панелями большое количество ранее не использовавшихся фрагментов. К документам прилагались наставления по поводу того, каким образом следовало распаковать янтарные украшения перед монтажом.

2 июля 1717 года А. Д. Меншиков осмотрел доставленные и распакованные в соответствии с инструкцией панно в Летнем дворце и сообщил царю об их состоянии: «Кабинет янтарный Вашему величеству от короля прусского подаренный я пересматривал и поставлен в ящиках тех, в коих привезен, в большой палате, где собираются гости, в котором гораздо немного или почти мало, чтоб попортилось. Некоторые маленькие штучки повыпадали, однако ж заклеить, а хотя б иных и не было, то можно вновь ставить. Истинно сказать, что самая диковина, которой на свете подобной не видал».

Поскольку нет свидетельств о том, где Петр I велел установить панели и велел ли вообще, все предположения об их использовании в Зимнем дворце беспочвенны. Документально подтверждено, что его дочь, императрица Елизавета Петровна, вскоре после вступления на престол нашла применение драгоценному подарку из Берлина в строившейся для нее новой зимней резиденции — Третьем Зимнем дворце, где в 1743 году и было приказано разместить янтарный убор. Для починки и исправления янтарных деталей пригласили итальянского мастера А. Мартелли. Однако готовых элементов для украшения нового интерьера не хватало, поэтому архитектор Ф.-Б. Растрелли решил поставить в нем зеркальные пилястры и расписать «под янтарь» дополнительные панно. В 1745 году Фридрих II подарил Елизавете Петровне еще одну янтарную раму, исполненную по проекту А. Рейха, в декоре которой использованы аллегории, прославлявшие русскую императрицу.

Собранная в 1746 году Янтарная комната стала служить для официальных приемов, хотя по мере реконструкции Зимнего дворца ее не раз переносили с места на место.

В июле 1755 года Елизавета Петровна приказала Растрелли создать новую Янтарную комнату в Большом Царскосельском дворце. Начальнику канцелярии Императорского кабинета В. Фермору поручили бережно разобрать панели в Зимнем дворце и уложить их в ящики. Из Царского Села была прислана специальная команда, которая вручную перенесла ящики из столицы в загородную резиденцию. Так началась новая, почти двухсотлетняя эпоха славы «восьмого чуда света» в России — на своей второй родине.

Отведенный для Янтарной комнаты зал Большого Царскосельского дворца площадью 96 квадратных метров значительно превышал ее прежние размеры. Растрелли разместил панели симметрично, в среднем ярусе трех стен, разделив их пилястрами с зеркалами и украсив комнату деревянной золоченой резьбой. Для установки панно на стены вновь пригласили мастера Мартелли. Там, где янтаря не хватало, фрагменты стен были затянуты холстом и расписаны «под янтарь» художником И. И. Бельским.

Учитывая хрупкость материала, для комнаты был выделен специальный смотритель, который постоянно выполнял небольшие реставрационные работы. В 1758 году на эту должность был приглашен из Пруссии Ф. Роггенбук, возглавивший работы по созданию новых янтарных изделий в мастерской Царского Села.

В 1763 году императрица Екатерина II издала указ о замене расписных холстов и изготовлении янтарных панелей для нижнего яруса стен. Вместе с Роггенбуком к работе приступили его сын Иоганн, а также ранее приглашенные в Россию К. и Г. Фриде, И. Вельпендорф и их русские ученики. В это время было изготовлено восемь плоских щитов нижнего яруса с наборным рисунком, восемь филенок под пилястры, а также десюдепорт к средней двери и резные детали карниза, в которые включили фрагменты берлинской работы. На эти панели за четыре года ушло 450 килограммов янтаря, и к 1770 году создание Янтарной комнаты было завершено. Комната приобрела свой окончательный вид.

Янтарный убор, занимавший три стены, был расположен в три яруса. Центральный (средний) ярус составили восемь больших вертикальных панно. В четырех из них установили композиции из цветных камней, исполненные в 1750-х годах во Флоренции в технике флорентийской мозаики по эскизам Д. Дзокки и изображавшие аллегории пяти чувств: Зрение, Вкус, Слух, Осязание и Обоняние. В промежутках расположили высокие зеркальные пилястры. Прямоугольные янтарные панно были помещены в нижнем ярусе комнаты. В северо-восточном углу поставили маленький янтарный столик на изящно изогнутой ножке.

Дополнительное убранство комнаты составили наборные комоды русской работы и китайский фарфор. Здесь же, в застекленных витринах, хранилось одно из самых значительных в Европе собраний янтарных изделий XVII–XVIII веков работы немецких, польских и русских мастеров.

Поскольку резкие перепады температуры, печное отопление и сквозняки разрушали янтарь, только в XIX веке трижды проводилась реставрация Янтарной комнаты: в 1833, 1865, 1893–1897 годах. Позднее, в 1933–1935 годах, небольшие реставрационные работы велись скульптором И. Крестовским. На 1941 год была намечена серьезная реставрация памятника.

В первые дни Великой Отечественной войны в Екатерининском дворце началась эвакуация музейных ценностей; из-за хрупкости янтарных панелей решено было их не демонтировать, а произвести консервацию на месте: панно оклеили бумагой, затем марлей, обложили ватой и закрыли деревянными щитами.

Когда в город Пушкин ворвались немецкие части, включавшие специалистов команды «Кунсткомиссион», которая занималась вывозом художественных ценностей, янтарные панно были сняты и отправлены в Кенигсберг. В дарственной книге Кенигсбергского музея под № 200 сохранилась запись о том, что Янтарная комната подарена музею Германским государственным управлением дворцов и садов.

Похищенные янтарные панно и резные позолоченные двери были выставлены в одном из залов Кенигсбергского замка, где находился музей янтаря. Его директор А. Роде в 1944 году писал, что Янтарная комната, вернувшись на свою родину, является лучшим украшением Кенигсберга. Это было последнее место, где демонстрировалась уникальная отделка. В 1944 году, при отступлении немцев, панели снова были разобраны, упакованы в ящики и вывезены в неизвестном направлении. С этого времени следы Янтарной комнаты теряются. Ее поиски пока не дали результатов.

В июле 1979 года Совет Министров РСФСР принял решение о воссоздании янтарных панно, работы над которыми начались в 1983 году по проекту архитектора А. А. Кедринского. Уже через год в Янтарной комнате появился живописный плафон, верхний ярус комнаты, расписанный «под янтарь», и наборный паркет. Участки, занимаемые янтарными панно, временно затянули холстом.

В 1994 году были установлены первые янтарные панели нижнего яруса и угловой столик, воссозданные реставраторами Царскосельской янтарной мастерской. Еще через два года мастера завершили работу над первой флорентийской мозаикой «Зрение». В апреле 2000 года в музей-заповедник вернулись обнаруженные в Германии наборный комод русской работы конца XVIII века и флорентийская мозаика «Осязание и Обоняние», входившие в первоначальное убранство комнаты.

Работа над воссозданием «восьмого чуда света» продолжалась 24 года, и к 300-летнему юбилею Санкт-Петербурга полностью восстановленная легендарная Янтарная комната приняла первых посетителей.

Магия шедевра прусского искусства, овеянного множеством легенд, вызвала к жизни «девятое чудо света» – возрожденную Янтарную комнату, которую мы с благодарностью получили из рук российских мастеров.

Источник

Исчезновение века: историк рассказал, где сейчас может находиться пропавшая Янтарная комната

— Александр Георгиевич, о таинственном исчезновении Янтарной комнаты во время войны слышали, наверное, все, многие бывали в Царском Селе и видели её в воссозданном виде. Расскажите об истории создания этого произведения искусства и его появления в России.

— Янтарная комната была создана в начале XVIII века по замыслу архитектора Андреаса Шлютера для нового дворца прусского короля Фридриха I в Берлине. Изначально она была меньших размеров — это был, скорее, Янтарный кабинет. Однако собрать панели в готовом виде не успели, так как в 1713 году Фридрих I умер, а сменившему его Фридриху Вильгельму I это произведение искусства было не нужно. Зато ему был очень нужен союз с Россией в войне против Швеции, и в ноябре 1716 года, во время встречи с Петром I, Фридрих Вильгельм, зная, что русский царь проявлял интерес к Янтарному кабинету, преподнёс его в качестве политического дара, чем очень обрадовал Петра. В июле 1717 года кабинет перевезли в Санкт-Петербург, где он некоторое время находился в Меншиковском дворце, потом его дважды собирали, но в конечном итоге Янтарная комната была собрана в середине XVIII века гениальным Франческо Растрелли в одной из парадных комнат Большого Екатерининского дворца Царского Села. Там она находилась до осени 1941 года, когда её похитили гитлеровцы.

— Именно Растрелли превратил Янтарный кабинет в комнату?

— Да, перед этим она была собрана в старом Зимнем дворце, там было помещение парадное, но не очень большое. А в Большом Екатерининском дворце помещение было гораздо больше, и Растрелли, чтобы заполнить всё пространство комнаты, существенно расширил общую композицию: вставил зеркальные пилястры, дополнительные вставки сверху и снизу.

— Янтарная комната после исчезновения стала своеобразным символом утраченного культурного достояния России. Она всегда имела статус особо ценного объекта или здесь сыграл дополнительную роль фактор её таинственного исчезновения?

— Специалисты о Янтарной комнате, конечно, знали, но за пределами узкого круга лиц она была малоизвестна, так как находилась в действующей царской резиденции. Там жили члены императорской фамилии, бывали только гости и служащие дворца. Лишь в 1913 году историк Царского Села полковник Сергей Вильчковский составил для царя «Всеподданейший доклад о создании и реставрации Янтарной комнаты», где впервые подробно её описал. Она также значилась в путеводителях по Царскому Селу.

Свой нынешний статус Янтарная комната обрела уже после войны, когда в конце 1950-х годов начала раскручиваться история, связанная с её бесследным исчезновением. Тогда вокруг неё возникла какая-то навязчивая паранойя, которая продолжается до сих пор. Только за последнее время её «находят» в третий раз.

Год назад была шумиха в Польше, где нашли какой-то очередной бункер, заброшенный со времён войны. Но там достаточно хотя бы на вход посмотреть. Большие янтарные панели были размером 3,69 на полтора метра, а в этот бункер еле человек пролезет. Ну разве можно было их там спрятать? Но шуму в СМИ было очень много.

— К недавней находке польских водолазов вы тоже относитесь скептически?

— Да. Поляки давно разрабатывают эти «морские» версии. Но никаких документальных данных о том, что Янтарная комната или другие сокровища Восточной Пруссии вывозились на «Карлсруэ», не существует. В реальности в последних числах января 1945 года из гавани Кёнигсберга один за другим вышли четыре корабля. Один из них был «Вильгельм Густлофф», десятипалубный круизный лайнер, который потопила подлодка C-13 под командованием Александра Маринеско. Польские исследователи сначала утверждали, что Янтарная комната, которую они искали, была на этом корабле. Но потом были найдены списки грузов, погружённых на судно, и там никаких янтарных панелей нет. Второй корабль, вышедший из Кёнигсберга, назывался «Гойя», его тоже потопили. Кроме того, были гражданский пароход «Бранденбург» и лёгкий крейсер «Эмден». Вот на нём действительно в Германию из Восточной Пруссии были вывезены ценнейшие экспонаты, в том числе гроб Фридриха I, для которого сделали Янтарную комнату, саркофаг Гинденбурга, а также сокровища, награбленные Эрихом Кохом в украинских музеях. Груз благополучно прибыл в Германию, где его спрятали в соляных шахтах в Тюрингии.

— Возвращаясь к Янтарной комнате. Что достоверно известно о том, как её вывозили в 1941 году из Царского Села? И куда дальше ведут её следы?

— Янтарной комнаты не оказалось в утверждённых перед войной советским правительством списках ценностей из дворцовых ансамблей Петербурга, которые подлежали эвакуации. Сотрудники Екатерининского дворца-музея побоялись самостоятельно её вывозить, а немцы после занятия Царского Села Янтарную комнату очень быстро демонтировали и вывезли.

Комната была так называемой прерогативой фюрера и предназначалась для будущего грандиозного музея фюрера в австрийском Линце.

Но так как на тот момент он ещё не был построен, то гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох и директор Художественных собраний Кёнигсберга Альфред Роде, крупнейший специалист по янтарю, попросили Гитлера до создания музея в Линце выставить Янтарную комнату в бывшем Королевском замке Кёнигсберга. Разрешение было получено.

В ноябре 1941 года сокровище доставили в Кёнигсберг, но собрали только в апреле 1942-го. В собранном виде Янтарная комната экспонировалась в музейном зале №37 замка. Однако это помещение было примерно на треть меньше зала в Царском Селе. И эта «маленькая» Янтарная комната значилась в немецких музейных документах как «немецкий Янтарный кабинет».

— Получается, в этот момент образовались «лишние» детали?

— То есть подчиняться распоряжению Бормана и расставаться с комнатой Роде не хотел?

— Не хотел, и начал игру в дурака с Гитлером. Роде стал отправлять вглубь Германии «лишние детали». Две-три детали отправит — и пишет в документах, что это Янтарная комната.

А так как отправлял он всё по разным адресам, то таких «комнат» оказалось по документам множество, что потом сбивало с толку искателей потерянного сокровища.

— Известно, куда они в итоге попали?

— С конца 1960-х годов поисками Янтарной комнаты занялся самый известный немецкий кладоискатель Георг Штайн, вокруг которого роились агенты спецслужб. Под видом историка Пауля Колера её искал подполковник «Штази» Пауль Энке. Видимо, он в начале 1987 года сообщил Штайну о соляной шахте Граслебен-1 в Саксонии, куда в начале 1945 года прибыло 60 транспортов с ценностями, награбленными в Европе гитлеровцами, среди которых были и «лишние» детали Янтарной комнаты. Есть версия, что все эти огромные ценности весной 1945 года захватили и вывезли в США. Это была сенсационная и опасная информация. В августе 1987 года Штайн решил дать пресс-конференцию в Мюнхене. Но накануне ему позвонили двое неизвестных якобы с важной информацией. Он поехал на встречу с ними и погиб. А вскоре после этого отправился в мир иной и 42-летний подполковник Энке.

Однако незадолго до смерти Штайн написал письмо своему врачу Альберту Рауху, где поделился тем, что ему удалось узнать. Я много лет работал с архивом Штайна, который после его смерти попал в СССР, и ксерокопия этого письма у меня есть. Там сказано, что до 10 апреля 1945 года янтарные панели хранились в охотничьем замке Рейнхардсбрунн под Готой, после чего их должны были вывезти в район Нюрнберга, но из-за быстрого продвижения американских войск колонна с архивами и культурными ценностями под грифом «музей кайзера Фридриха» свернула, и их привезли в саксонскую соляную шахту Граслебен-1. Эти ценности под инвентарным номером 16+17 разместили в забое шахты на глубине 430 м.

Через несколько дней этот район заняли американцы, и уже в мае 1945 года все находившиеся в шахте элементы Янтарной комнаты через Антверпен были вывезены в США. Штайн сетовал в письме, что все акты касательно этого дела недоступны для ознакомления, полностью засекречены и хранятся в архивах военного департамента США.

— С «лишними» деталями будем считать, что разобрались. Но что случилось с основной частью Янтарной комнаты?

— Вплоть до начала штурма Кёнигсберга утром 6 апреля 1945 года упакованный в ящики «немецкий Янтарный кабинет» находился в Орденском зале Кёнигсбергского замка, который чудом уцелел после бомбёжек города вместе с расположенным под ним рестораном. 9 апреля 1945 года около 22:00 гарнизон Кёнигсберга капитулировал. В тот день Роде не было в городе, а директор упомянутого ресторана Пауль Фейерабенд, его сотрудники и работники замка находились в Орденском зале — сидели на ящиках с янтарными панелями. В полночь в зал вошел «русский полковник» и панели передали ему.

— Откуда известны такие подробности?

— Поисками Янтарной комнаты после войны занимался Анатолий Михайлович Кучумов, которого я хорошо знал лично. Он был хранителем Янтарной комнаты до войны, а после её окончания возглавлял советскую правительственную комиссию по поиску похищенных гитлеровцами культурных ценностей. Его группе удалось отыскать более 200 тыс. произведений искусства, вывезенных не только немцами. За эту работу он был удостоен Ленинской премии СССР. Кучумов многое рассказывал мне, но правду о судьбе Янтарной комнаты так и не сказал, так как дал пожизненную подписку МГБ СССР о неразглашении. Уже после его смерти в его архиве, к которому я получил доступ, в 2011 году я нашёл уникальные документы, которые проливают свет на судьбу комнаты.

— Так что же с ней в итоге произошло?

— В бумагах Кучумова опровергается версия о том, что комната погибла в огне, который охватил замок 11 апреля 1945 года. Ящики с панелями успели вывезти, сгорели лишь три мозаики. По свидетельству, которое я привожу в книгах, панели сначала переправили в район Литовского вала в Кёнигсберге, в то место, где находятся Закхаймские ворота.

По материалам Кучумова видно, что там же хранились и другие найденные в тайниках сокровища Восточной Пруссии. Все эти ценности МГБ затем переправило в Берлин.

Как сообщил в письме Кучумову немецкий профессор Штраус, который занимался перемещёнными ценностями и присутствовал при этих событиях, в 1950 году они были переданы американцам и оказались в Западном Берлине.

Дело в том, что трофейные ценности тогда делились на три категории. Одна из них касалась тех ценностей, которые находились на территориях, которые Германия теряла по итогам войны. Она не имела на них никаких прав, поэтому всеми ценностями, которые наши войска и спецслужбы нашли и изъяли на территории отошедшей к СССР Восточной Пруссии, наша страна на совершенно законных основаниях могла распоряжаться как угодно. И они, наряду с золотом, пошли на оплату ленд-лизовского долга.

— Неужели наши спецслужбы сознательно отдали американцам это уникальное произведение искусства?

— Вот в этом всё и дело. Они, конечно, ничего не знали. По всем имевшимся документам она же шла как «немецкий Янтарный кабинет из Кёнигсбергского замка», никакой связи с Царским Селом не было. Дело в том, что журнал замка-музея исчез. Его нашёл профессор Иваненко и передал МГБ, но больше журнал никто не видел. А уже когда после передачи комнаты американцам в МГБ наконец разобрались, что натворили, то началась вся эта эпопея с ложными и труднопроверяемыми версиями.

— Давайте ещё раз зафиксируем. По вашему мнению, вся довоенная Янтарная комната так или иначе попала в руки американцев?

— Не совсем. Часть янтарных панелей погибла во время пожара Кёнигсбергского замка ночью 30 августа 1944 года. Кроме того, был ещё один случай. Ночью 10 марта 1945 года банда немецких уголовников в военной форме на грузовике подъехала к замку. Они предъявили фальшивые документы охране и ограбили музей. Было вывезено семь ящиков ценных и особо ценных экспонатов, четыре из которых, судя по документам, которые есть у меня, содержали часть предметов из убранства «немецкого Янтарного кабинета».

— Удалось их разыскать?

— Они до сих пор не найдены. Главарь банды Клаус Штефман и двое его подельников были убиты при задержании, а остальные участники преступления не были установлены. Однако криминальная полиция в переписке сообщала, что две возможные явки налётчиков в Кёнигсберге, где могло быть спрятано украденное, осмотреть не удалось вследствие обрушения зданий из-за боевых действий. Я не исключаю, что эти ящики с ценностями до сих пор могут быть спрятаны на месте этих домов. Это здание на Штайнштрассе (ныне ул. Офицерская), в которое 21 марта 1945 года попала авиабомба, и здание на Шульцштрассе (ныне ул. Школьная), разрушенное при артобстреле. Надо также осмотреть «бункер Роде» на улице Коперника, где он прятал свои главные сокровища. Этот бункер в 1945 году Роде показал профессору Александру Брюсову — и его почистили военные «поисковики», но что-то могло остаться. Вскоре после этого Роде погиб при невыясненных обстоятельствах.

— То есть общей путаницы с пропажей комнаты изрядно добавляет то, что сама комната была разделена и вывозилась разными путями.

— Да, но ей способствует также то, что по заказу Коха, который захотел иметь свою Янтарную комнату, группа мастеров в имении Коха под Белостоком изготовляла копию с оригинала. Когда в конце июня 1944 года началась советская операция «Багратион», копии янтарных панелей (сколько точно — неизвестно) перевезли в имение Коха Гросс-Фридрихсберг под Кёнигсбергом, их судьба с января 1945 года неизвестна. Эти дубликаты могут где-то найти — и их могут принять за подлинники.

А легко отличить оригинал от копии?

— Отличия есть, и эксперты смогут увидеть разницу. Но даже если допустить, что комната лежит не на дне моря или в земле, а в каком-то помещении, то всё равно приходится признать, что она с большой долей вероятности погибла. Ведь за ней нужен постоянный уход, определённая температура, влажность. Без этого за 75 лет янтарные панели превратятся в неэстетичную массу тёмно-коричневого цвета.

Вообще же история с Янтарной комнатой — это лишь малая часть вселенского круговорота сокровищ, который породила Вторая мировая война. Но Янтарная комната является самым дорогим произведением искусства, утраченным в ходе той войны.

— Как бы вы оценили работу современных мастеров, воссоздавших её к 300-летию Петербурга?

— Это творческий подвиг. Комнату воссоздавали с помощью тех же методов обработки, которые использовали мастера три века назад, и мне она кажется даже лучше оригинала. Особенно если смотреть на закате солнца или ночью при свечах. Мне однажды посчастливилось видеть её такой, это фантастическое зрелище! Днём при ярком солнце и толпах людей она смотрится совсем иначе.

— Ваши книги, как я понимаю, пользуются большой популярностью, а как к вашим во многом сенсационным изысканиям относятся в Царском Селе?

— Мне доводилось не раз выступать перед музейщиками Царского Села, в том числе на международной конференции по перемещённым культурным ценностям в 2015 году.

Мой доклад музейщики встретили аплодисментами. А Борис Павлович Игдалов, специалист экстра-класса, руководитель янтарной мастерской, воссоздавший Янтарную комнату, попросил, чтобы я ему подписал свою книгу. Для меня это было высшей формой признания моего труда.

Другого признания мне не надо. Музейщики люди очень въедливые, и если они признали твой труд, то значит, потрудился не зря.

Источник

Поделиться с друзьями
admin